с. Чок-Майдан

RUSALI

Одним из наиболее ярких мифических образов в народных воззрениях гагаузов – Русали, в честь которых отмечали Русальные праздники. Празднование в честь Русалий, Русаля, Русалок и т. д. широко распространено у народов Юго-Восточной Европы. Однако, как отмечала русский ученый Т. Златковская, под одним и тем же наименованием у различных народов существуют разные циклы обрядов./1

У гагаузов празднование в честь Русалий включает в себя два этапа: встреча Русалий (Rusalilеri getirmaa), приуроченная к празднику Преполовения, который в народе называется “Русальная Среда” (Rusali carsambas?). Второй этап праздника – Русальная неделя (Rusali aftas?) начинался сразу же после Троицы, в понедельник, и завершался накануне или в первый день Петрова поста обрядом проводов Русалий (Rusalileri koolamaа реже Rusalileri gecirmaa). В празднике участвовали только женщины.

По времени исполнения гагаузские “Русальные праздники” в основном совпадают с русальными праздниками болгар, румын, молдован и украинцев (у болгар – от Вознесения до Троицы, у молдован – с Троицкой субботы; у украинцев – перед Троицей или после нее). 2

Обряд Русали у гагаузов представляет собой своеобразную форму данного обряда. С одной стороны, в гагаузском обряде Русалии наблюдается некоторое сходство с восточнославянской русальной обрядностью, которая выражается в общей идее такого рода обрядов – в магии плодородия. Воззрения на образ Русалий (женщины и дети умершие неестественной смертью – “заложные” покойники), а также древние способы предохранения от их злого воздействия во многом схожи у гагаузов с народами Юго-Восточной Европы (болгарами, молдаванами, румынами и восточными славянами. Полынь (pelin) расстилали в комнате на полу, ее носили в кармане рубашки, на пояснице, и даже клали в постель, пили настойку из водки или вина с полынью.

Во время Русальных праздников соблюдали ряд ритуальных запретов с целью “не разгневать Русалий” (запрещено работать в поле и дома; стирать, купаться,

спать в обед, особенно в поле). С другой стороны, способ исполнения обряда, а также некоторые воззрения на образ Русалий подчеркивают специфичность гагаузского обряда.

В некоторых селах (Авдарма, Чок-Майдан, Джолтай, Казаклия, Баурчи – полевые записи автора за 1996-1998 гг.) женщины-колхозницы в Русальную Среду устраивали пышную процессию с ряжеными (невестой и женихом, или только с невестой). По сведениям информаторов, “Русалий приглашали в село как дорогих гостей с другой планеты”. Для них устраивали “свадебное гулянье” с хоро, песнями, музыкой (не везде), весельем, и общей трапезой. В селах Джолтай, Баурчи подобные празднования имели место в 80-90-х годах ХХ в.

Помимо подобных общих “встреч-приглашений”, в некоторых селах русалий встречали также в каждом доме, т. к. полагали, что от этого зависит благополучие их хозяйства (с. Джолтай). Рано утром, до рассвета, старшая в доме женщина выливала у ворот дома кружку воды и приглашала русалий прийти с плодородием: “buуurun Rusalilar bereketlan!” (добро пожаловать, русалии, с плодородием). Связь гагаузских “русалий” с водой проявляется также в том, что участники обрызгивали друг друга и прохожих водой (с. Баурчи). В данном обрядовом действии проявляются элементы симпатической магии, где желаемое достигается подобными же действиями.

В Русальную среду, согласно народному поверью, русалии выходят из воды и их можно увидеть возле реки, ручья, на поле. Ввиду отсутствия во многих гагаузских селах каких-либо водных источников, рек, нельзя накладывать на гагаузское понятие Русалии устоявшийся в литературе образ Русалки. У Русалий нет также одного из характерных признаков, свойственного Русалкам – щекотать людей, особенно мужчин. В то же время, Русалии, как и Русалки, одеты в белую одежду, с длинными волосами, любят кататься на качелях. Образ русалий во многом схож с образом восточнославянской Полудницы (вредит людям спящим в обед, опыляет злаковые, бережет урожай).

Как и у других народов Юго-Восточной Европы /
3, в представлении гагаузов о Русалиях, как мифических существах, наблюдается некоторая двойственность, связанная с представлениями о добрых и злых духах. С одной стороны, русалии в воззрениях гагаузов – это добрые духи, которые ухаживают за посевами зерновых и орошают их. С другой стороны, Русалии – это злые духи, способные сильно навредить человеку: лишить ума, парализовать, перекосить лицо и т. п. Двойственные и нечеткие представления о русалиях также проявляются в том, что к ним иногда приписывают мифические существа другого рода (мужчин, зачастую похожих на великанов с негативным отношением к человеку). / 4

Наряду с этим проявляется значительное сходство образа гагаузских Русалий и демонических существ (Пири, Пери), широко распространенных у тюркских народов Малой и Средней Азии, Казахстана, Северного Кавказа и Поволжья. Своими корнями данный образ уходит в иранскую мифологию, где “Пари” “Пери” – это “злокозненные существа женского пола”. В средневековой персидско-таджикской поэзии изобилуют положительные значения слова пери. Пери бывает невидимкой, а когда появляется –“очень красива и мила”, очаровывает …, иногда творит добро, но способна лишить сознания, разума. Общим признаком у Русалий и Пери также является связь с водой – источником плодородия и белый цвет одежды. К архаическим элементам также относится одно из качеств свойственных Пери – это утрата ими активности при свете дня, что характерно также и для гагаузских Русалий. / 5

Однако у тюркоязычных народов Малой и Средней Азии существует и другое понятие Пиры “Piri” – это духи, которые являются помощниками и покровителями человека в его деятельности: “Пир земледелия”, “Пир берекета” (плодородия), “Пир от болезней” и т. д. / 6 У тюркских народов образ Пири более широкий.

В гагаузско-русско-молдавском словаре слово Пери не отмечено, хотя образ Пери и Русали, как мы видели, имеет общие корни. В то же время, было бы неверно отождествлять образ гагаузских Русалий с образом Пери. Действие гагаузских Русалий имеет строго определенный промежуток времени (конец весны – начало лета), что не характерно для пери. Кроме того, Пери тесно связаны с деятельностью колдунов или шаманов, что, в свою очередь, не свойственно гагаузским Русалиям.

Полевые исследования, проведенные автором в гагаузских селах Молдовы, свидетельствуют о том, что русалии у гагаузов не являются исключительно отрицательным мифологическим образом, как это следует из фольклора, записанного В. Мошковым. Русалий приглашали в село, а также в их честь устраивали торжество с целью добиться их расположения, т. к. от них зависело благополучие каждого хозяйства. Содержание обрядовых действий “Koolamaа Rusalilеri” имели положительное значение – почтительные “проводы” Русалий.

Несмотря на то, что в некоторых селах обряды Встречи и Проводов Русалий заключались лишь в общих трапезах женщин, употреблении вина с полынью и соблюдении всех предохранительных мер, везде прочно сохранялось названия основных обрядовых действий. На основании этого факта можно сделать предположение, что подобные обряды Встречи и Проводов Русалий когда-то совершались во всех гагаузских селах. Сохранение названий основных обрядовых действий, но почти полная утрата самого обряда имеет место и в восточнославянской обрядности. / 7

Характерной чертой гагаузской русальной обрядности, как и восточнославянской, является аграрно-растительная тематика, магия плодородия. Однако культ растительности проявляется несколько слабее, чем у восточных славян (нет многих обрядовых действий, связанных с зеленой растительностью: завивание березовых ветвей, внесение деревьев в село и т. д.).

Название обряда Русали, время его празднования, а также некоторые элементы составляющие содержание этой обрядности во многом схожи у гагаузов с другими народами Балкано-Карпатского региона, что является результатом длительного совместного проживания в едином хозяйственно-культурном ареале. Особенностью гагаузской, как и восточнославянской русальной
обрядности, является отсутствие ритуальных действий направленных на “исцеление, врачевание людей” (хождение на росен (у болгар), участие кэлушариев, русальских дружин (мужских союзов), что составляет основу русальской обрядности у болгар, румын и молдаван.

В вопросе о происхождении русальной обрядности у гагаузов невозможно дать однозначный ответ. С одной стороны, она схожа с русальной обрядностью народов Балкано-Карпатского региона. С другой стороны, в гагаузской русальной обрядности много общего с аналогичной обрядностью восточных славян. Форма русальной обрядности у гагаузов сохранила множество архаичных элементов, которые вряд ли могли быть заимствованы гагаузами у украинцев в XIX веке, то есть после переселения гагаузов в Бессарабию. Можно предположить, что русальная обрядность у гагаузов является результатом этнокультурных контактов предков гагаузов (печенегов, половцев), длительное время проживавших на окраинах Руси, /8 с древнеславянским населением и относится к добалканскому периоду.



Праздник в честь курицы

?День Св. Игнатия (20 декабря / 2 января) открывает цикл рождественско-новогодних праздников. Этот день известен в народе под различными названиями: Ignajka, Ignajdin, Ignat gunu, Tauklar?n gunu, Tauk yortusu (день / праздник Курицы). По насыщенности народными обрядами Игнатьев день почти не уступает празднику Рождества.



В этот день совершали магические действия с кутьей (koliva), обрядовым хлебом (pita), пшеницей и кукурузой с целью обеспечения плодородия земли и увеличения числа домашней птицы. По кутье и обрядовой лепешке пытались предсказать погоду, урожай, судьбу крестьянского хозяйства в целом (по первому посетителю) и каждого члена семьи в отдельности (по монете в обрядовом хлебе – с. Виноградовка). Считалось, что “тот, кому достанется эта монета, запеченная в обрядовой лепешке, будет счастлив в наступающем году”.


Основу обрядности Игнатьева дня составляет обычай, связанный с посещением первого, вошедшего в дом человека – Полезника (Poleznik). Войдя в дом, он имитировал звуки характерные для цыплят, ягнят, телят. Данные магические действия совершали с целью увеличить приплод домашней птицы и животных. Первого посетителя усаживали около очага “nica klocka” (как квочку) и угощали едой и вином. Считалось, что пол полезника влияет на пол будущих цыплят и животных и от того, “насколько легкая у него рука, зависит плодородие в хозяйстве”. Поэтому иногда хозяйки сами приглашали известного им человека к себе домой, посещение которого считали благоприятным для разведения домашней птицы. Чтобы куры “не разбегались по соседям” хозяйки кормили их обрядовым хлебом в замкнутом круге.

Начиная со дня Св. Игнатия и до Рождества во многих гагаузских селах резали откормленных свиней, еду из которых готовили лишь на Рождество. В некоторых селах с Игнатьева дня спрашивали у хозяев разрешение на колядование. Если следовало согласие, то тогда колядовали.

С Игнатьевым днем связано представление об увеличении светового дня и активизации “нечистой силы” (Cad?). В этой

связи в народе имеется следующая примета: “дни от Игнатьева дня до Драгайки (день летнего солнцестояния) увеличиваются, а от Драгайки до Игнатьева дня становятся короче. С целью предохранения от нечистой силы рассыпали по двору просо, сопровождая данное действие словесным заклинанием. Таким образом, характер и содержание магических действий, которые совершали накануне или в день Св. Игнатия, свидетельствуют о том, что этот день воспринимался в народе как отправная точка нового отрезка времени, то есть как день зимнего солнцестояния.

Начиная с Игнатьева дня до Рождества женщины, особенно беременные, соблюдали запрет на прядение, в основе которого лежит легенда о предродовых муках девы Марии, широко распространенная также у народов Юго-Восточной Европы.

Обрядность Игнатьева дня у гагаузов во многом схожа с обрядностью этого дня у южнославянских народов. Аналогичные обычаи, связанные с первым посетителем, известны многим европейским народам, а также чувашам, касимовским татарам, таджикам и другим народам и исполнялись обычно на Новый год, что свидетельствует об индоевропейских корнях данного обряда.

Таким образом, в обрядности Игнатьева дня у гагаузов проявляются элементы магии плодородия, культа предков, связанные с апотропеической и инициальной магией, в основе которой лежит воззрение о начале года. Все это указывает на то, что народные представления о наступлении дня зимнего солнцестояния связаны с днем Св. Игнатия, в то время как у многих народов Юго-Восточной Европы обычай аналогичный полезнику, а также магические действия с кутьей и различные виды гаданий имели место в рождественско-новогодней обрядности.




“ПИПИРУДА” — ГАГАУЗСКИЙ ОБРЯД ВЫЗЫВАНИЯ ДОЖДЯ

Бессилие человека перед природной стихией, стремление сохранить урожай, явилось причиной возникновения многочисленных обрядов “вызывания дождя”. Одним из наиболее распространенных обрядов “вызывания дождя” у гагаузов являлся обряд “пипируда”, совершавшийся 1/14 мая с целью предупредить засуху. Накануне этого дня женщина, мать одной из участниц обряда, лепила из глины (или из сена — В. Мошков) / 1 человеческую фигурку длинной 20-30 см, которого обычно одевали как младенца (в шапочку и кофточку). Ночью группа девушек (позднее девочек) во главе с одной из женщин, в доме, оплакивали Германчо, который для участниц обряда являлся как бы “младшим братом” (nica kardasc?k), т. е. изначально Германчо представлял собой уже умершего младенца мужского пола. Обрядовое оплакивание носило естественный характер и сопровождалось искренними слезами.

Наиболее распространенным названием такой “куклы” было Германчо или Германчу. В некоторых гагаузских селах это название имело незначительные отличия: Герменчо (с. Чок-Мейдан), Герданчо (с. Джолтай), Ерменчо (с. Кирсово), Герги (с. Конгаз, с. Бешалма), Кальянко, Кальенка (г. Вулканешты), Кальенчу (с. Авдарма). Иногда такая “кукла” называлась сразу двумя именами: Германчо и Танасчик (с. Гайдар, г. Чадыр-Лунга, с. Кириет-Лунга, Бешгиоз) или Сенька (с. Казаяклия). Наличие второго имени, вероятно, можно рассматривать как ритуал “окрещивания” младенца. / 2

Рано утром (14 мая) группа девушек (иногда вместе с женщинами), состоящая из 10-30 человек, обходила крестьянские дома с пением обрядовых песен, в то время как мать одной из участниц оставалась возле “покойника”. / 3 Они выбирали в своей среде одну главную, т. е. пипируду (в некоторых селах – сироту), которую между собой называли “невеста” (gelincik). На голове у нее был венок, в руках — два букетика из травы и ведерко с водой. Все участницы обряда зачастую были одеты в траурную черную одежду, они “оповещали” жителей села о смерти германчо,
что подчеркивает связь обрядов “пипируды” и “германчо”.
Войдя во двор, они становились в круг, а пипируда ходила по кругу, размахивая своими букетиками, в то время как остальные участницы пели песню-заклинание о дожде. В заключении одна из девушек (в некоторых случаях это была сама пипируда) кропила присутствующих водой. Хозяева дома одаривали участниц обряда различными продуктами: мукой, свиным жиром, растительным маслом, яйцами (не во всех селах, т. к. они ассоциировались с градом), мелкой монетой и др. Муку приносили в сите, которое затем катали и по положению, в котором остановилось сито, гадали об урожайности года (вверх дном — урожай, вниз дном — неурожай). В заключение хозяйка обливала пипируду водой, “чтобы пошел дождь”. В данном обряде проявляются элементы симпатической магии, где желаемое достигается подобными же действиями.
В обряде “пипируда” в наличии были все используемые у гагаузов похоронные атрибуты: гробик, свеча, деревянный крест и “ветку-дерево” (данный элемент присутствовал не во всех селах), на которое вешали калач, полотенце и другие предметы.
Для большинства гагаузских сел характерно единство во внешней и внутренней форме обряда. Однако имелись также и некоторые отличия: количество главных действующих лиц обряда (2 пипируды – с. Чок-Мейдан) или их пол (участие мальчика в роли пипируды, которое было зафиксировано нами только в г. Вулканешты). / 4
После обхода дворов, пока женщины готовили “поминальную” трапезу из собранных продуктов, участницы обряда несли Германчо к какому-либо источнику (к берегу озера или ручья) и закапывали его, иногда бросали сразу в воду. Если водный источник находился слишком далеко, то куклу закапывали на поле или бросали в недействующий колодец. “Поминальную ветку”, венок, и всю зелень бросали в воду, “чтоб пошел дождь”. В некоторых селах, где “куклу” не бросали сразу в воду, а зарывали в землю, по прошествии 3 или 9 дней ее раскапывали и также бросали в воду. / 5 Обряд завершался поминальной трапезой в честь
Германчо в том доме, где его оплакивали. Обязательным блюдом на этой трапезе была кутья. Таким образом, в основе обряда “пипируда” лежит имитативная магия, обращенная на некое языческое божество и позднее объединенная с элементами христианского культа.
Обрядовая песня-молитва с просьбой к Богу о дожде очень схожа во многих гагаузских селах. Иногда различия в исполнении обрядовой песни заключались лишь в начальных строках, произносившихся на болгарском языке в искаженном виде.
Pipiruda gezerim Пипирудой хожу
Allaha duva ederim: Бога молю:
“Ver, Allah?m, yaamurcuk, “Дай, Господи, дождик,
Tarlalara — camurcuk, на поля – грязь,
Teknelera – hamurcuk, в корыто – тесто,
Sinillara — kollacc?k, в формы – калачи,
F?r?nnara — ekmecik, в печи – хлеб.
Ver, Bоje, yaamur!” Дай, Боже, дождь!” / 6
Этот вариант, записанный нами в с. Джолтай, / 9 является основным для всех гагаузских сел. Во многих случаях различия в исполнении обрядовой песни заключались лишь в начальных строках, произносившихся на болгарском языке. Далее следовал гагаузский текст, который оставался неизменным. Например, в том же с. Джолтай начало песни такое: “Latule latule / Day, Boje, gulam daj, gulam daj / Ver, Allah?m, yаamurcuk” / и далее по основному варианту. В с. Конгаз начало следующее: “Pipiruda latuluy, latuluy / Iz Gospodi latuluy, latuluy / Day, Boje, gulam daj, gulam daj / Ver, Allah?m, yаamurcuk / и далее. В с. Бешалма: “Pipiruda — ruda / Yaz geldi gecti / Ver, Allah?m, yаamurlar” / и далее.
Строчки на болгарском языке произносились участницами обряда механически, не понимая при этом их содержания. Поэтому произношение этих слов зачастую сильно искажено.
Несколько отличается от других песен вариант песни записанный нами в с. Гайдары 7 которая, по-видимому, более позднего происхождения и потому в ней более заметно влияние христианской морали.
“Pipiruda — ruda, Пипируда-руда
Yazlar geldi, gecti; Лето пришло и ушло
“Amin, Allaa, amin! Аминь, Господь, аминь!
Yaamurcuklar yaas?n,
Пусть идут дожди,
Ekinciklar buusun, Чтобы росла пшеница,
Kurtu kusu doyursun. И черви кормили бы птиц.
Aaji, Allaam, aac? Пожалей, Господи, пожалей
Dunnayin aamaklarn?; Слабоумных всего света
Aaji, Allaam, aac? Пожалей, Господи, пожалей
Dunnayin sakatlarn?; Калек всего света
Hepsicii da doyunsun! Чтобы все наелись
Hepsicii da tok olsun!” Чтобы все были сыты!
В с. Конгаз, нами было зафиксировано одновременное использование в обряде “пипируда” песен на болгарском и гагаузском языках, каждая из которых в ритуале занимала свое место. / 8
Остается лишь предполагать о причине отсутствия гагаузского варианта обрядовой песни пипируда у В. Мошкова, который привел обрядовую песню только на болгарском языке. При этом не следует упускать из виду тот факт, что В. Мошков не занимался конкретно изучением календарной обрядности гагаузов, и этнографические данные, приведенные им, основываются на сведениях информаторов двух-трех сел. Этим объясняется высказывание В. Мошкова (а позднее и болгарского этнографа А. Манова) / 9 о болгарском происхождении обряда пипируда у гагаузов, который был заимствован ими у болгар в конце XIX века (В. Мошков), что на наш взгляд не обосновано. / 10
Сохранились этнографические сведения, которые документально подтверждают, что в первой половине XIX века гагаузы совершали обряд вызывания дождя с “похоронами” Германчо и жертвоприношением баранов. / 11 Использование жертвенного животного в обряде вызывания дождя для поминальной трапезы имело место в с. Виноградовка (Курчи) в первой половине ХХ века. / 12 Факт использования в ХХ веке бессарабскими болгарами (к которым приписывали и гагаузов) жертвенного животного (ягненка) в поминальной трапезе в честь “Германа” подтверждается сведениями болгарских этнографов М. Арнаудова и Р. Попова. / 13 Использование гагаузами в XIX веке жертвенного животного в обряде вызывания дождя свидетельствует о контаминации земледельческой и скотоводческой обрядности.
Характерной чертой гагаузского обряда
“пипируда” является объединение обрядов “пипируда” и “германчо” в единый обрядовый комплекс и прикрепление его к конкретной дате (1/14 мая); завершение обряда похоронами куклы “Германчо” и поминальной трапезой, а также жертвоприношением животных (в прошлом). Однако следует отметить, что в случае длительной засухи у гагаузов совершали обряд “германчо” сопровождавшийся похоронами Германчо и поминальной трапезой.
Объединение обрядов “пипируда” и “герман”, закрепление его в годичном аграрном цикле, т. е. прикрепление его к определенной дате календаря, а также использование для обрядовой трапезы жертвенного животного (барана) характерно для северной и северо-восточной Болгарии, исторической родины гагаузов. / 14
Обряды “вызывания дождя” пипируда, папаруда, герман, додола, калоян, в основе которого лежат воззрения об умирающем и воскресающем боге растительности, известны всем народам Балкано-Карпатского региона (болгарам, народам Югославии, грекам, албанцам, румынам и молдованам). / 15 Схожие обряды вызывания дождя широко распространены у народов Кавказа, Средней Азии (узбеков), у турок (kepce kad?n), а также у западных и восточных славян (Кастрома, Морена, Ярило). / 16 Схожий обычай, в основе которого лежат воззрения об умирающем и воскресающем боге растительности, существовал у древних греков (культ в честь Адониса) и римлян. Аналогичные элементы прослеживаются в религиях Осириса у египтян, Аттиса у фригийцев, Таммуза у вавилонцев, Телепина у хеттов, Баала у финикийцев. / 17
Вопрос о происхождении обрядов “пипируда” и “герман” является дискуссионным. Болгарские исследователи считают, что корни данных обрядов лежат в языческом прошлом народов Балканской историко-этнографической области, так как обряды Калоян и Герман по ареалу своего распространения совпадают с территорией распространения северной группы фракийских племен. / 18 Русская этнографическая школа (Б. Рыбаков, В. Иванов, В. Топоров, Н. И. и С. М. Толстые) выводят корни обряда “пеперуда” из языческого
культа главного славянского бога неба и молнии (Перуна). / 19
Существуют также различные мнения о значении фигуры германа в обряде. Одни ученые полагают, что герман – это персонификация вредных стихий, мешавших развиваться растительности (М. Арнаудов)./ 20 Другие ученые (Н. И. и С. М. Толстые, Ст. Генчев) связывают германа с языческими представлениями о “заложных” покойниках, т. е. умерших неестественной смертью; с погребением германа устраняется опасность вредного воздействия с его стороны. / 21
Болгарские ученые (Л. Маркова, П. Милков) видят в германе искупительную жертву, избавляющую народ от бедствия./ 22 По мнению Х. Вакарелского, в образе германа народ олицетворял последствия засухи с целью умилостивить божество. / 23 Представители мифологической школы – братья Гримм и А. Н. Афанасьев рассматривали обряд погребения глиняной куклы как драматизацию мифа о борьбе зимы с летом. Точка зрения о связи обряда погребения глиняной куклы с идеей умирающего и воскресающего божества растительности была впервые выдвинута английским этнологом Дж. Фрезером и получила свое развитие в работе молдавских этнографов (В. Зеленчука и Ю. Поповича). / 24
При анализе образа “германчо” в гагаузском обряде проявляются различные элементы. С одной стороны, проявляется связь “германчо” с “заложными” покойниками (германчо бросали прямо в воду или закапывали, а через 3 или 9 дней его откапывали и бросали в воду). С другой стороны, он воспринимался исполнителями обряда как представитель умерших предков, который покровительствует живым, так как представлял интересы людей перед Богом и должен был просить Бога о дожде.
Принимая во внимание широкий ареал распространения обряда вызывания дождя, а также сходство гагаузского обряда (по форме и содержанию) с аналогичными обрядами, распространенными у народов Балкано-Карпатского региона, а также у кавказских народов нельзя однозначно говорить о происхождении данного обряда у гагаузов.
Сравнительный анализ обряда вызывания дождя у народов
Кавказа и у гагаузов показывает, что они имеют некоторые общие черты: соединение ритуала обхода домов с похоронами “куклы”; ритуальный обход домов в траурной одежде, использование для поминальной трапезы жертвенного животного (ягненка, барана — у грузин, кабардинцев), а также некоторое сходство содержания обрядовых песен. / 25
Большее сходство гагаузской обрядовой песни наблюдается с обрядовой песней, исполнявшейся в Сербии (цыганами) на турецком языке при совершении обряда “додола”. / 26
Тарла да ячмур, текнеде хамур,
Алла версън, ячмур ягсъм.
Де море, до доле!
Ико сомун, бир акчеъ …


Обрядовая песня, исполняемая турками, также близка по содержанию: “Подай, Аллах, подай обильный дождь! В чану тесто, в телеге грязь, с неба благословение, от земли урожай…” / 27 Для сравнения приводим и отрывок из гагаузской обрядовой песни: “Ver, Allah?m, yаamurcuk / Tarlalara – camurcuk / Teknelera – hamurcuk / Sinillara – kollacc?k / F?r?nnara – ekmecik / Ver, Bоje, yаamur!” (“Дай, Господи, дождик, на поля – грязь, в корыто – тесто, в формы – калачи, в печи – хлеб. Дай, Боже, дождь!”) Следует отметить, что у турок и у других тюркских народов, общесельская молитва о дожде также сопровождалась жертвоприношениями животных. / 28
Суммируя все вышесказанное, отметим, что, с одной стороны, основные элементы обряда “пипируда-германчо” у гагаузов во многом схожи с аналогичной обрядностью народов Балкано-Карпатского региона, а с другой стороны — с обрядностью народов Кавказа. Сходство обрядов “вызывания дождя” у гагаузов и у народов Кавказа дает основание предположить, что обряд вызывания дождя исполнялся предками гагаузов еще до переселения на Балканы. Об этом также свидетельствует жертва, используемая для поминальной трапезы, – баран, который считается жертвенным животным скотоводческих народов. Возможно, это сходство является результатом культурных контактов кочевых тюркских племен с народами Северного Кавказа. Данные этнокультурные контакты являлись предметом исследования
современных ученых. / 29
Несомненно, что обряд “пипируда” дошедший до 70-х годов ХХ века в процессе исторического развития претерпел значительные изменения (процесс редуцирования обряда), однако сохранилась его функциональная направленность.
Помимо обряда “пипируда”, существовали и другие способы “вызывания” дождя – обрядовый обход полей вдовами села, а также совершение крестных ходов с иконами, крестами и с участием духовенства!



ЛАЗАРИ - ДЕВИЧИЙ ПРАЗДНИК

В традиционной культуре любого народа есть обычаи и обряды, которые являются наследием прошлых эпох. В древности человек не только наблюдал смену природных циклов, но и использовал различные магические средства для того, чтобы воздействовать на ход природных явлений, т. е. пытался ритуально закрепить непонятные ему, но так необходимые для жизни природные процессы (возрождение природы и обновление жизни).

Одним из интересных весенних обычаев, широко распространенный у гагаузов и сохранившийся до наших дней (с. Баурчи, с. Бешалма, с. Конгаз), является обычай “лазари”, исполнявшийся в лазареву субботу (предпоследняя суббота перед Пасхой, накануне Вербного воскресенья). Основу лазарской обрядности составляют обычаи, с целью способствовать процессу возрождения природы. Обычай лазари, языческий по происхождению, был формально прикреплен к христианскому празднику воскрешения Христом Лазаря, но ничего общего с христианским праздником не имеет кроме некоторого сходства в названии обряда и в припеве песни.

Весенние девичьи обычаи гагаузов засвидетельствованы в трех разновидностях: lazari/lazarki (под одним названием совершаются два различных по форме обычая) и boenet.

Наиболее распространенной разновидностью лазарования является обычай лазари (лазарки), исполнявшийся девочками 7 — 10 лет, которых называли лазарки. Они ходили по домам по трое с пением лазарских песен. Одна из участниц изображала “невесту”, лицо которой было обычно закрыто белой коротенькой фатой или платком.

В некоторых гагаузских селах Комратского района (с. Бешалма, Конгаз) распространена другая форма обычая лазари, которая отличается от предыдущей возрастным составом участниц (девушки “лазарки” 14-16 лет), обрядовой одеждой и функциональной направленностью. Участницы ходили по домам группой состоящей из 8-10 человек. Две девушки изображали “молодуху”, что подчеркивалось элементами их обрядового костюма (особой формой повязывания платка, как у новоиспеченной
жены; при этом их лица не закрывались). Данная форма лазарования у гагаузов схожа с болгарской разновидностью весенних девичьих обычаев данец.

Третья разновидность весенних девичьих обычаев — боенец, в которой главную роль играли либо две девочки, одна из которой изображала невесту, а другая – жениха, либо главную роль выполняла одна из девушек изображавшая невесту, но именовавшаяся боенец. Второй вариант обычая боенец был зафиксирован у гагаузов во второй половине ХХ в. в смешанных по национальному составу селах, в которых гагаузы проживали вместе с болгарами (с. Жовтневое (бывш. С. Каракурт), с. Червоноармейское (бывш. С. Кубей), и в тех селах, которые находились по соседству с болгарскими (с. Копчак – сохранились обрядовые песни с названием “боенец”). В с. Червоноармейское лазарские игры начинались накануне лазаревой субботы.

Участниц одаривали сырыми яйцами и мелкой монетой, которые, после окончания обхода домов, делились поровну участницами, при этом не устраивалось никаких общественных трапез. Яйцо использовалось почти во всех весенних обрядах как символ возрождающейся жизни.

Подобного рода весенние девичьи обычаи, связанные с различными видами лазарований, распространены у народов Юго-Восточной Европы: у болгар (лазаре), сербов, хорват (кралице), румын (преимущественно в Мунтении), молдован (лазэрелул). Весенние девичьи обряды, аналогичные по своей функциональной направленности, известны у восточных славян (обычаи “закликания” весны).

У гагаузов известны две общераспространенные обрядовые песни “lazari” и “menevsa”. Наиболее употребительной была первая песня-молитва с постоянно повторяющимся рефреном “лазари-лазари”. В ней описывается процесс круговорота природных явлений, который связывается со скотоводческой деятельностью. В некоторых селах (с. Чок-Майдан (из содержания песни конца XIX в.), с. Дезгинжи) в обрядовой песне содержится заклинание о дожде, что свидетельствует о наличии в лазарской обрядности элементов обряда вызывания
дождя.

У гагаузов наиболее распространенным был обобщенный тип обрядовой песни (одна или две песни общего характера). Однако исполнялись также песни с учетом пола, возраста, положения каждого члена семьи, которые относятся к дифференцированному типу песен, так как обращены они к девушке, к молодой женщине недавно вышедшей замуж или к парню, покидающему родительский дом (с. Баурчи, с. Казаклия, Червоноармейское). Песни, предназначенные для конкретных лиц (дифференцированные), исполнялись редко и лишь в тех случаях, если об этом просила сама хозяйка, у которой в доме был взрослый сын или невестка.

Анализируя вышесказанное отметим, что гагаузская лазарская обрядность во многом схожа с аналогичной болгарской обрядностью, но имеются и некоторые особенности. Характерной чертой весенней болгарской лазарской обрядности является магия плодородия, при этом на первый план выдвигается любовно-брачный мотив. Обрядовая поэзия у болгар отличается большим разнообразием обрядовых песен, имевших дифференцированный способ исполнения, и четко прослеживаются обряды посвящения, т. е. переход девочек, достигнувших половой зрелости, в другую возрастную группу (в группу девушек).

Особенностью гагаузского обычая “лазари” является то, что главная роль в нем отводится магии плодородия. Проявляется также связь со скотоводческой обрядностью, а в некоторых случаях с магией вызывания дождя, что отражается только в обрядовой песне-молитве. Брачные мотивы в гагаузской лазарской обрядности проявляются слабее, чем у болгар. В целом же можно говорить о том, что гагаузская лазарская обрядность схожа с аналогичной обрядностью народов Балкано-Карпатского региона, что является результатом этнокультурного взаимодействия этносов, проживавших в едином ареале с одинаковым хозяйственно-культурным типом.





ХЕДЕРЛЕЗ
У гагаузов сохранилось традиционное название праздника в честь св. Георгия “Hederlez” (реже “ay Yorgi”, “ay Gorgi” — 23 апреля/6 мая), в котором прослеживаются черты древней скотоводческой традиции. Этот день считался одним из самых больших праздников в году, празднование которого в XIX веке длилось три дня. Отнесение начала годичного цикла к первой половине мая связано с периодичностью скотоводческого хозяйства, с появлением первой зелени и перегоном скота на летние пастбища. В этот день заключались и расторгались различные договоры и в первую очередь между хозяевами скота и пастухами. Св. Георгий также считался покровителем крупного и мелкого рогатого скота.

Праздник “Hederlez” у гагаузов связан с представлениями о цикличном делении года на два сезона (от праздника “Hederlez” до “Kas?m” (день св. Димитрия) – лето, от праздника “Kas?m” до “Hederlez” – зима). Этот праздник играл важную роль в экономической жизни народа, так как считался началом Нового (скотоводческого) года. В целом, значение и обрядность праздника Хедерлез у гагаузов и праздника в честь св. Георгия у народов Балкано-Карпатского региона во многом схожи. Под влиянием христианства, древний языческий праздник, связанный с одним из местных культов в Малой Азии, основанный на поклонении юноше-воину, был приурочен ко дню св. Георгия.

Термины “Hederlez” и “Kas?m” имеют арабское происхождение. Нельзя говорить однозначно о происхождении этих терминов у гагаузов. Возможно, что они использовались предками гагаузов еще до завоевания турками Балкан, о чем свидетельствует использование гагаузами скотоводческого календаря в земледельческой обрядности.

Обряды, связанные с почитанием языческого божества, черты которого в христианстве вобрал в себя св. Георгий, а в мусульманстве св. Хыдыр / Хызр, были широко распространены у многих народов Юго-Восточной Европы, Малой и Средней Азии. Этимологически мусульманский термин Хедерлез обозначает “…‘день пророка Ильи‘ … день Хызыр Ильяса”. Мифологический
персонаж Хызр связан с водными источниками и выступает в качестве дарителя изобилия, удачи, покровителя добрых людей, тружеников.
“H?drellez” o турок и празднование в честь Хыдыра у туркмен также связано с днем 6 мая, с жертвоприношением барана, с поминовением умерших. У мусульманских народов Кавказа обряды, связанные с почитанием св. Хыдыра в основном были приурочены к празднику Навруз или совершались в период молотьбы.
Основными компонентами праздника “Хедерлез” у гагаузов являются обряды и обычаи, связанные с ритуальным жертвоприношением животного (курбан) от первого приплода (в честь умерших предков), со скотоводством, водой и растительностью (сбор целебных трав, промывание глаз, ног, рук росой “чтобы не болели”, обход мужчинами полей с целью определить степень созревания зерновых). Данные обычаи связаны с воззрениями о том, что природа накануне дня св. Георгия приобретала магическую силу.
Центральным моментом праздника было заклание жертвенного ягненка (обязательно мужского пола) и приготовление из него специального блюда — “курбан”. Кровью делали детям кресты на лбу, щеках, подбородке, а также на дверях дома, чтобы предохраниться от “нечистой силы” (cad?), которая могла навредить человеку и хозяйству вообще (отнять “ману” (удойность) у молочного скота). Древний обычай приготовления “курбана” наиболее полно сохранился у гагаузов именно в праздник “Хедерлез”. Жертвенного ягненка целиком запекали в печи, предварительно заполнив брюшную полость пшеничной крупой (bulgur) позднее рисом. Общественную трапезу зачастую устраивали на церковном дворе или отдельно на каждой улице.
У болгар “курбан с булгуром” имеет региональное распространение, но в основном используется “вареный курбан” (мясо сваренное в воде). Приготовление из мяса жертвенного животного обрядового блюда с крупой известно у некоторых тюркоязычных народов Средней Азии и Казахстана, у которых оно использовалось в поминальной обрядности.
Ритуал “поедания” жертвенного ягненка обставлялся
различными запретами: при еде нельзя было ломать костей, чтобы не “нанести физических увечий овцам”. Данный запрет связан с воззрениями о возрождении и размножении жертвенного животного. К архаическим элементам также относится использование костей и крови жертвенного животного, в основе которых лежит контактная магия для увеличения плодородия земли, скота и людей.
Важной частью праздника “Хедерлез” были качания на качелях (“чтобы летом работа была легка”) и спортивные состязания по борьбе, которые являются пережитками культа умерших и, вероятно, символизировали борьбу лета с зимой. В праздник “Хедерлез” подводили некоторые итоги за прошедший год (детей взвешивали и измеряли им рост, сравнивая эти данные с предыдущим годом), а также гадали об урожае, о семейном счастье.
Особенностью гагаузской обрядности праздника “Хедерлез” является отсутствие некоторых элементов, составляющих важную часть георгиевской обрядности у народов Балкано-Карпатского региона (болгар, албанцев, румын, молдован, народов Югославии): многочисленных обычаев, связанных с первым доением овец (украшение зеленью сосудов для доения, загонов для овец и т. д.) и обрядовым выгоном скота на пастбище, с употреблением первых молочных продуктов (свежеприготовленной брынзы или сырого молока). Отсутствует также обрядовый фольклор, связанный с именем св. Георгия, что позволяет предположить, что праздник “Хедерлез” у предков гагаузов в древности не связывался с именем св. Георгия.
Отсутствие в обрядности праздника “Хедерлез” у гагаузов некоторых обычаев, связанных со скотоводством и растительностью, распространенных у народов Балкано-Карпатского региона, в какой-то степени объясняется их утерей или забвением. Однако ответ о наличии или отсутствии тех или иных элементов в обрядности этого дня, на наш взгляд, следует искать в этнической специфике гагаузов. Вероятно, обычаи с зеленой растительностью в большей степени характерны для земледельческих народов и связаны с праздником “первой зелени”, а обычаи с
ритуальным употреблением первых молочных продуктов имеют, по мнению болгарского этнографа Т. Колевой, балканское происхождение и связаны с культом богини Кибелы и балканской дославянской пастушеской культурой. Следует отметить, что отсутствие обрядов, связанных с растительностью, обрядовыми огнями, первым доением и выгоном скота характерны также для восточной Болгарии (где довольно значителен тюркский элемент) и для турок.
Таким образом, праздник “Хедерлез” у гагаузов включает в себя обычаи и обряды, связанные со скотоводческой традицией древних тюрок (в которых проявляются пережитки культа предков, культа дикой природы) и с аграрной обрядностью народов Балкано-Карпатского региона.